Библиотека

Пресса

Чайка




 

Интервью с Алексеем Янковским


Беседовала Евгения КОРОБКОВА

 

Премьера «Чайки» в Камерном театре состоится только завтра, но спектакль уже нашумел. Исполнительница главной роли стала лауреатом областного конкурса Сцена 2009 за лучшую женскую роль, а самих актеров и зрителей, побывавших на прогонах спектакля, одолевают многочисленные вопросы. Почему на сцене вода? Почему в спектакле по пьесе, написанной более ста лет назад, звучит современная музыка? Почему режиссер Алексей Янковский, ставивший современных драматургов, обратился к Чехову.

У скандально известного петербуржца длинные волосы, черные очки. Как всегда - много курит. Как всегда - отвечает только на то, что ему больше нравится. Сетует на отсутствие театральных критиков. Раздражается на глупые вопросы, но быстро успокаивается. Беседу начинает сам, поинтересовавшись, что у журналиста на голове. Очень радуется, услышав в ответ «взрыв на макаронной фабрике». Повторяет его несколько раз: Где разговаривать будем? Только осторожно, у нас там взрыв на макаронной фабрике.

Алексей Янковский: Я видел, как зрителю оторвало голову

- Актеры говорят, что вы ставите перед ними нелегкие задачи: им пришлось за полгода экстренно выучиться играть на скрипке, аккордеоне, мандолине. На сцене вы водопад устроили. Сами из театра уходите в 12 ночи. Ради чего мучаетесь и других мучаете?
- Потому что я выбрал себе профессию режиссера, а профессия – как выбор способа самоубийства. Это то, во что ты вкладываешь свои жизненные силы.
- А вы считаете, зритель это оценит?
- Я думаю о зрителях лучше, чем вы! Я обращаюсь ко зрителю, который живет в человеке. Этот зритель чистый, у него есть воспоминания об Эдеме, об идеальном мире.
- На прогоне «Чайки» кто-то сказал: я умом не понял, но сердцем ощутил. Вас не смутила такая реакция на спектакль?
- Абсолютно не смутила. Понимать не нужно, главное - смотреть. Вот вы ходите в «Русский музей», вы что, все понимаете? Некоторые вещи приходится догонять по ходу жизни. Есть такой анекдот про настоящее мастерство. Как-то раз состоялся юбилей палача. На площади собрались поклонники, смотреть, как он будет демонстрировать свое искусство. И начал палач над головой жертвы выписывать мечом пируэты. Все в восторге, бурно аплодируют, а жертва ничего не поняла и спрашивает: Ну и что, где искусство-то, ничего ты мне не отрубил, все на месте. На что палач отвечает: «Парень, ты головой-то тряхни!» Вот и я также. Я видел, как тому парню – зрителю голову оторвало.
- В каждом ли человеке живет «зритель»?
- Не в каждом. Зритель это продукт воспитания, а толпа не является зрителем.
- Не слишком ли много сейчас толпы, не слишком ли мало зрителя?
- Театр был всегда элитарен. В античные времена поселению не присваивали статус города, если в нем не было театра, а гражданину вменялось в обязанность два раза в месяц ходить в театр. Так и сейчас театр несет не развлекательную, а образовательную функцию. Он питает душу, чтобы человек оставался человеком, а не животным. Пока ничего не изменилось.
- Почему вы так много работаете для провинциальной публики?
- Есть такая притча – не притча, даже не знаю, как назвать. Существует, четыре типа людей. Первый тип – это те, кто послан сюда на понижение, им все плохо, они мучаются на земле. Второй тип – те, кто пошел на повышение. Им просто замечательно. Третий тип местные, они всегда тут, они всем помогают. А памятники ставят командировочным.
- То есть, вы считаете…
- Я ничего не считаю. Вот сейчас с вами беседует лучший режиссер мира и Европы и это так. А столичного зрителя сейчас нет. В России сильна центробежная сила, поэтому Москва и Питер превратились в два вокзала. Да, к тому же, я давно заметил, что простая публика понимает меня лучше. У нас с Климом, например, есть спектакль «Девочка и спички», в котором действие происходит в кромешной темноте. Мы совершенно спокойно играем его на большой сцене за деньги. Люди платят и смотрят.
- Читала одно из ваших интервью, сложилось впечатление, будто «Чайка» появилась только из-за бассейна, вроде как Афродита из пены морской.
- Чтобы прилетела Чайка – нужно сначала налить бассейн, приложить усилия и тогда создастся атмосфера. Атмосфера _ это то, что получается в результате игры, а не создается самими актерами. В большинстве театров я вижу, что актеры перестали работать с системой образов. Все идет на голом сюжете, а сюжет – это только сеть, в которую можно что-то поймать или не поймать. Если к сюжету не добавить образов, атмосфера не придет.
- А почему у вас актеры на сцене так громко говорят?
- Они говорят так, как должны говорить. Послушайте старые записи. Актер должен «говорить на сцене», а не разговаривать. Особенно в пьесах, которые написаны репликами.
- Вы однажды сказали актерам: идите по репликам, как Фома шел по камням. По-вашему, есть ли такие камни в жизни? Маркирует ли жизнь правильную дорогу?
- Безусловно, нужно только быть внимательным. В жизни нет случайностей. Высшее умение _ «отличать события по их художественной значимости по их влиянию на твою жизнь». А потом уже и этого не нужно. Я уже не распоряжаюсь своей жизнью. Мне говорят – я делаю.
- Кто говорит?
- …
- Вот спросите, лучше, есть ли у меня собака.
- Скажите, пожалуйста, у вас есть собака?
- А я не знаю, есть ли у меня собака! Когда приеду домой, в Петербург, тогда и скажу. Знаете, путешественников считали умершими до той поры, пока они не вернутся. Вот и я как путешественник. Пока я целиком здесь, а не дома.
- В чем отличие театральных законов от законов жизни?
- Высочайшим достижением в театре является все-таки исполнение, а не переживание. Это спор между Станиславским и Михаилом Чеховым. Действие на сцене первично. В жизни мы сначала что-то чувствуем и переживаем, а потом действуем. А на сцене наоборот: сначала что-то делаем, а потом думаем и понимаем, зачем мы это делали, и зритель тоже чувствует. Когда актриса в театре кричит, что Бога нет, она должна так крикнуть, чтобы зритель понял: есть Бог. Театр _ это зеркало. Когда вы смотрите в зеркало _ то, что у вас правое _ левое, то, что левое_ правое. Именно согласно этому закону, если в жизни все плохо, то в театре должно быть все хорошо.
- Правда ли, что все человеческие удовольствия рано или поздно перестают быть удовольствиями?
- Я в детстве любил кататься на лошадках. На деревянных каруселях с лошадками. Уже не хочется. Точно также происходит с другими аттракционами, которые дает нам жизнь: они исчерпывают себя. Но есть вещи, которые все-таки имеют ЗНАЧЕНИЕ.
- Какие?
- …
- У режиссеров, драматургов, актеров время так сжимается, что у них есть та секунда, когда они могут сказать что-то Богу. Сожми время и тогда оно будет тебе подвластно. Самые свободные люди – это актеры.
- Потому что они несвободны?
- Да!
- А если человек не принадлежит театру?
- Я так отвечу: вы видите стол? На нем пепельница и только. Жизнь заключается не в наборе вещей, а в их отборе, нужно делать так, чтобы на столе осталась только одна вещь. Это как матрешка, каждое последующее действие вмещает в себя предыдущее.
- Почему же у вас на сцене так много всего: песни, пляски, буффонада, маски из венецианского карнавала...
- Откуда я знаю? Сам пытаюсь понять. Я же не придумываю спектакль, я выращиваю его, а потом изучаю, как цветок. Это же высший пилотаж, когда успеваешь еще полюбоваться своим творением.
- Вы довольны своей работой?
- Какая это работа? Это же сплошное НАСЛАЖДЕНИЕ!!!
Однажды меня искали из Санкт-Петербурга, звонили в Камерный, а трубку взяла Виктория Николаевна, художественный руководитель театра. Ее спросили:
   - Вы не подскажете, где Янковский?
Она ответила:
   - Где, где… в зале, наслаждается своим творчеством.
По-моему, гениальный ответ. Так и жизнь любого человека _ это творческий акт. Другое дело, что не у многих на это хватает сил, мужества и т.д. Мы же совсем другое понимаем под словом наслаждение. Для того чтобы наслаждаться, простите вы меня, надо вложить столько труда, любви, бессонных ночей… У нас есть, у кого учиться. В Библии все написано.
Так что, желаю вам…

- © 2007